Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Профессор Преображенский

Мой родной город Свердловск в художественном фильме.

Здравствуйте, друзья!

Предлагаю Вам выделить немного времени и посмотреть фильм, снятый в далеком 1974 году.

Вы побываете на Плотинке, на набережной Городского пруда, в Парке имени Маяковского, в здании Свердловской киностудии и не только там...

Таких романтических фильмов, как он, в настоящее время не снимают. А жаль...

Мне он дорог тем, что я вновь возвращаюсь в мой родной Свердловск, которого уже не вернуть. Желаю Вам приятного просмотра:




Профессор Преображенский

405 лет назад произошло освобождение Москвы от польских захватчиков.


В эти дни 405 лет назад казаки под руководством боярина князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, с 25 марта 1611 года в составе Первого ополчения державшие в осаде в г. Москве польско-литовский гарнизон, и ополченцы Второго ополчения под руководством стольника князя Дмитрия Михайловича Пожарского, пришедшие под г. Москвой   20 августа 1612 года, разбили польско-литовские войска, которыми руководил литовский гетман Ян Хадкевич, пришедшие к г. Москве с обозом продовольствия для осажденного в Москве гарнизона, и захватили этот обоз [1]. Эта победа подорвала моральный дух осажденного польско-литовского гарнизона, и после осуществленного с Божьей помощью взятия казаками князя Трубецкого Китай-города, доведенные голодом до отчаяния, осажденные сдались.

В г. Москве на Красной площади стоит памятник «гражданину Минину и князю Пожарскому» – монумент, прославляющий подвиг Второго ополчения. А о подвиге казаков князя Трубецкого, которые в составе  Первого ополчения в течение полутора лет держали блокаду г.Москвы, отбивая вылазки интервентов, выбили  польско-литовский гарнизон в г.Москве из Земляного и из Белого города, никто и не вспоминает. На мой взгляд – это чудовищная несправедливость.  4 ноября (по новому стилю) в России праздник – День народного единства. Именно в этот день 22 октября 1612 года казаки князя Трубецкого взяли одну из лучших в Европе крепостей – Китай-город в г. Москве, которая была построена известным итальянским фортификатором Петроком Фрязиным младшим в 1538 году. Сегодня мы почти не знаем из каких городов были казаки, служившие в Первом ополчении. До наших дней дошли имена лишь некоторых казачьих атаманов, воевавших под Москвой под руководством князя Трубецкого.

Свернуть
          В своей книге «Заселение Сибири и быт первых ее насельников» П.Н.Буцинский описывая угодья, принадлежащие Тобольскому мужскому монастырю, указывает на интересный факт. В 1612 году «били челом боярем и всей земли с первоначалья строитель с братиею и того монастыря вкладчики тобольскаго города и иных сибирских городов, которые служили под Москвою и всякую нужу терпели с боляры и со князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким с товарищи, тобольского города атаман Дурыня с товарищи, чтоб их боляры пожаловали для их старости за их службы и за раны, где б при смертном часу головы свои приклонить к монастырю, а на прокормление били челом о пустом займище о реке Вагае по обе стороны и со всеми угодьи и с озеры и о Бегишевых горах и с озером Бегишевым и с сенными покосы и с островом» [2]. Таким образом, мы видим, что среди казаков князя Трубецкого в 1611-1612 годах в рядах Первого ополчения сражались и сибирские казаки. Поименован же из них в челобитной лишь один казак – тобольский атаман Иван Петрович Дурыня, которого многие историки с большой степенью вероятности относят к ермаковским казакам.

            В фондах Государственного архива в г. Тобольске хранятся три списка XVIII века с царской грамоты 1624 года царя Михаила Федоровича. Данная царская грамота подтверждает, что указанные выше земли были выделены Тобольскому мужскому монастырю по челобитной 1612 года строителя Логвина с братиею и того монастыря вкладчиков атамана казачьего Ивана Дурыни с товарищи Тобольского уезда [3]. В результате удовлетворения  этой челобитной монастырь сделался одним из крупнейших землевладельцев. Так государь отметил заслуги сибирских казаков и их участие в Первом ополчении. Хочу отметить, что участник Первого ополчения тобольский казачий атаман Иван Петрович Дурыня не дожил до поступления в г. Тобольск этой царской грамоты, так как согласно Тобольским дозорным книгам в 1624 году его уже не было в живых [4].

Зимой 1625 года царь Михаил Федорович назначил бывшего руководителя Первого ополчения князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого воеводой в г. Тобольск, куда последний прибыл в мае 1625 года, где 24 июня этого же года умер. Так по воле Божьей связались судьбы участников Первого ополчения тобольского казачьего атамана Дурыни с г.Москвой, а московского боярина князя Трубецкого – с г.Тобольском. В истории Сибирского казачества много славных страниц – присоединение Сибирского царства, Забайкалья. Приамурья, Камчатки, Аляски, и участие сибирских казаков в Первом ополчении в 1611-1612 годах – одна из этих страниц, так как результатом одержанной в 1612 году победы стало избрание на престол русского царя, окончание Смуты, сохранение независимости Русского государства, сохранение Православия на его территории, и сибирские казаки внесли в это свою лепту!

С.Е. Дурынин. Атаман Ямальского казачьего округа

Обско-Полярной казачьей линии СКВ

4 ноября 2017 года



Литература и источники:

1. Ровенский Г.В.,Потапов Н.В. Князь Дмитрий Трубецкой - Спаситель Отечества. 1611/12гг.Краеведческий оттенок биографии. Наукоград Фрязино, 2011.

2. Буцинский П.Н. Сочинения в двух томах: Т.1. Заселение Сибири и быт первых ее насельников/Под ред. С.Г. Пархимовича. Сост. Ю.Л. Мандрика.-Тюмень: Издательство Ю.Мандрики, 1999.С.122.

3. ГБУТО «ГА в г.Тобольске».Ф.И70.Оп.1.Д.86.Л.14-16,17-18об.,68-70об.

4. Найденов Н.А. Тобольск.Материалы для истории города XVII и XVIII столетий.Москва,1885.С.8

http://www.летка.рф/news/k-405-letiyu-moskovskoy-bitvy-1612-goda
Профессор Преображенский

Прометей уральского садоводства.




Герой моего повествования, Кузьма Осипович Рудый родился  в 1874 г. - в  Западной Белоруссии в крестьянской семье, проживающей в деревне Вильмонт Виленской губернии Российской империи.  В том краю с незапамятных времен в каждом крестьянском дворе существовали плодовые сады, где выращивали яблони, груши, вишни, сливы. Белоруссия славилась садами, где росли такие яблони, как Антоновка, Ананасное Берженицкого, Апорт Александр, Чугунка, Папировка…
Немудрено, что Кузьма Осипович, выросший и воспитанный на многовековой народной традиции плодоводства, не представлял свою жизнь без сада.
После окончания учительной семинарии в г .Молодечно  в 1898 г. Кузьма Рудый был направлен на должность учителя в Выйском училище, расположенное в г. Нижнем Тагиле. Выйское двухклассное училище находилось на углу Липового тракта и ул.Оплетина (сейчас там находится ремесленное училище №59).
Кузьма Осипович сразу же обратил внимание, что  улицы уральских городов той поры не были озеленены. На улицах не было даже ни неприхотливых берез и тополей. Местные жители выращивали на своих огородах картофель, капусту, морковь, репу, свеклу, лук. Огурцы привозили в Нижний Тагил из более южных районов – из Багаряка, Шадринска, Долматовского монастыря, Троицка, так как они из-за ранних  заморозков  не могли плодоносить в открытом грунте.  Свои огурцы могли выращивать только богатые мещане, имеющие парники или теплички. Помидоры (томаты) местному населению и вовсе были  неизвестны, как и перцы, баклажаны, тыквы.
На немногих усадьбах росли принесенные из леса два-три куста красной или черной смородины, по кусту горькой алтайской жимолости, калины, сирени, рябины,черемухи. Подобные усадьбы считались очень хорошими садами, так как земли в основном на городских или деревенских усадьбах были заняты в лучшем случае заняты под огороды или в худшем – заросли бурьяном и крапивой.
За ягодами – земляникой, клубникой, малиной, брусникой, костяникой, шиповником, калиной, черемухой местные жители ходили в близлежащие леса. Диких яблонь и груш на Урале не было.
Немногочисленные энтузиасты пытались в своих усадьбах посадить привезенные из средней полосы России, Поволжья, Башкирии саженцы яблонь, груш, слив и вишень, но они после суровых зим полностью вымерзали.
В первое же лето после приезда на Урал Кузьма Осипович решил посадить сады. Снимая частные  квартиры, он попытался посадить саженцы плодовых культур из Саратова, Пензы, Казани, но и они также не выдержали местного климата.
Одновременно с ними Кузьма Осипович решил вырастить местные саженцы из семян. В 1899 году в усадьбе Кондаковой на улице Никольской он посеял первые семена яблок и груш, сеянцы которых в 1904 г. перенес на взятый в аренду участок площадью 1,5 гектара, расположенном на берегу реки Тагил. Тот участок находился на искусственном холме, насыпанному по приказу Акинфия Никитича Демидова при устройстве плотины Нижнетагильского завода еще в 1722 г. Местные жители на протяжение многих десятилетий использовали его как мусорную свалку, сбрасывая на нее все отходы жизнедеятельности, в том числе и навоз.
Вскоре по всему Нижнему Тагилу и его окрестностям разошлись слухи, что на Вые появился какой-то чудак, пытающийся вырастить яблони. Толпы зевак повалили на Выю, так как никто не верил, что на Урале можно получить свои яблоки, груши, сливы.
Многочисленные скептики-доброжелатели безуспешно пытались отговорить Кузьму Осиповича от его идеи.
Но в результате Кузьма Осипович обратил внимание, что все его посадки оказались раскопанными. Оказывается, местные жители ошибочно считали, что яблоки растут в земле как картошка и пытались их выкопать. Яблоки они видели только на базарах, ярмарках и торжках, привезенными из Башкирии, Прикамья, Поволжья. Кузьме Осиповичу потребовалось потратить немало времени и труда, чтобы объяснить местному населению как на самом деле растет и плодоносит яблоня. Помогали Кузьме Осиповичу и его ученики, с большим удовольствием работающие на его участке, тем более он вскоре стал директором Выйского училища.
К тому времени был выстроен большой дом на пять комнат с высокими потолками, где жила семья Рудых: Кузьма Осипович с Марией Ивановной и пятеро детей, две сестры и три брата.

Кузьма Осипович Рудый
Кузьма Осипович в своем саду.


Кузьма Осипович вступил в переписку с сызранским садоводом М.Ф.Копыловым, автором ранетки Райка Копылова, и с уже известным в царской России И.В.Мичуриным.
Вскоре появились первые плоды, выращенные из привезенных семян московской фирмы лесной яблони, и привитые сортами Копылова. В саду давали каждый год большие урожаи сортовые кусты крыжовника, черной и красной смородины, малины, садовой земляники. Это был первый успех Кузьмы Осиповича, так как до него на Среднем Урале никто не получал  подобных урожаев ягодных культур.  Кузьма Осипович по праву является первым садоводом на Урале, получивший урожай яблок.

Вот как  то время вспоминает основоположник плодоводства на Урале и ученик К.О.Рудого Дмитрий Иванович Казанцев в своей книге «Яблочный пир»:
«Дом Рудого стоял не на улице, а на задворках. Сюда десятилетиями свозился навоз, всякий мусор. В конце концов здесь вырос довольно большой холм, вдававшийся полуостровом в извилину небольшой реки. На вершине этого холма и поставил Рудый себе дом, а вокруг него заложил фруктовый сад. Когда мы подъехали к усадьбе, я невольно обратил внимание на торчавшие из-под снега жалкие тоненькие прутики сеянцев яблони, которые густо сидели на грядах. Они были так чахлы и убоги, что казалось, никак не смогут выдержать наших суровых морозов, и все обречены на гибель. Позади виднелись молодые, маленькие кустики смородины и крыжовника, наполовину занесенные снегом. За ними белело море снега.
На наш стук к нам вышел сам хозяин. Это был высокий, сухощавый человек с энергичными серыми глазами и окладистой бородой. Открыв ворота, он пригласил нас в свой недостроенный еще дом. Сразу же зашла речь о саде.
— Как это вы не боитесь, что все ваши сеянцы зимой замерзнут? Почему вы их не прикрыли? — спросил я. Рудый улыбнулся.— Если мерзнуть, — сказал он, — так пусть замерзнут сейчас, в эту же зиму. Погибнут те, которые ненадежны. Зато те, которые останутся живы сейчас, выдержат любой мороз и в дальнейшем. Я и посеял их не десятки, а тысячи. И если из этих тысяч выберется сотня-другая морозоустойчивых, а из них, в свою очередь, десяток с хорошими, вкусными плодами, — я и буду доволен.
— Почему же, — спросил я, — вы не выписываете из других мест уже привитые яблони? Ведь это было бы проще и надежнее? Рудый безнадежно махнул рукой. — Пробовал, выписывал. Не выдерживают, вымерзают. И досадно, что возишься, возишься с ними, кутаешь, обвязываешь, чтобы не замерзли, а они порастут год-два, много три и гибнут. Вот почему я и решил перейти на выращивание яблонь из семян. Знаю, что большинство сеянцев или погибнет, или будет с никуда негодными плодами. А сколько-нибудь все-таки выберется и годных сортов. Их-то вот я и буду размножать уже прививкой (на дичок прививают черенок другого сорта, обычно культурного, дающего плоды хорошего качества).
Прощаясь с хозяином, я попросил разрешения побывать у него весной и летом: как-то перенесут зимние морозы его яблони — малютки.
— Заходите, заходите. Здесь так мало людей, интересующихся плодоводством. Ведь если и садят что-нибудь у себя, так только какую-нибудь черемуху да горькую рябину — и все этим кончается.
В начале мая я вновь направился к Рудому посмотреть, что делается в его саду. Меня очень интересовала участь тех жалких прутиков — сеянцев яблони, которые я видел в ноябре.Когда я подошел к его усадьбе, глазам моим представилась такая картина. По всему угору, как муравьи, рассыпались ребята — ученики Рудого.Одни копали ямки для посадки кустов крыжовника, смородины, другие садили кусты, третьи поливали посаженное.Там вскапывали грядки для пикировки сеянцев и для новых посевов, тут рассаживали на грядки прошлогодние сеянцы.Рудый ходил среди них, указывая где, что и как садить, копать. — Ну, что, — спросил я, здороваясь с Рудым, — как сохранились ваши питомцы? — А вот, смотрите. И он подвел меня к грядке, на которой зимовали сеянцы.
Все они были уже выкопаны, и больше половины их лежало хворостом, в куче, а остальные были рассажены пореже на другой грядке и уже стали двигаться в рост.— Вот эти уже не погибнут от морозов. А погибнут — туда им и дорога, все равно из них ничего бы не вышло.
С той поры я часто стал бывать в саду Рудого. Он и вся его семья, как муравьи, копошились на усадьбе.Сад пополнялся все новыми и новыми сеянцами. Появились сеянцы груши, клена и других редких на Урале деревьев.Как-то в конце лета, в одно из моих посещений, Кузьма Осипович сказал мне:— Ну, а теперь пойдемте, я угощу вас своими яблочками.Мы пошли в сад. Яблони были немножко выше человеческого роста. На некоторых из них красовались чуть румянившиеся небольшие, в грецкий орех, яблочки.Рудый сорвал одно из них и сказал:
— Вот попробуйте. Яблочко оказалось съедобным, но немного кисловатым.
Впервые ел я тогда уральские яблочки.»
Со временем сад Кузьмы Осиповича превратился в наподобие рая на Земле – там появился пруд, где плавали карпы; в саду росли единственная по тем временам на Урале голубая ель. Возле водопада росли редкие декоративные кустарники и деревья, в ветвях которых пели и гнездились птицы. В теплицах рос и вызревал виноград.

В семье Рудых подрастали два сына – Сергей, Геннадий и Лев, дочери – Алевтина и Вера. Дети получили разностороннее образование. Лев учился в Уральской консерватории, обладая незаурядным талантом оперного певца.
099_003
Кузьма Осипович с семьей в тридцатые годы 20 века.
В 1911 году Кузьму Осиповича наградили золотой медалью «Пионер северного садоводства», а в 1915 году Министерство Земледелия выделило ему денежное пособие на селекционные опыты.
Много лет трудился К. О. Рудый над выведением собственных сортов, пригодных для выращивания на Урале. Им и впоследствии его сыном Львом были выведены многочисленные сорта плодовых и ягодных культур (более сорока), опробованы и акклиматизированы две сотни сортов различных растений.
Домик с окнами в сад
Кузьма Осипович с супругой и с дочерью Алевтиной. 1935 г.
Осенью 1917 года на объединённом собрании большевиков, меньшевиков и эсеров Нижнетагильского завода Кузьма Осипович Рудый был избран председателем земской управы, как образованный, энергичный, опытный деятель земства. Этим эпохальным заседанием в Нижнем Тагиле был воплощен в жизнь великий революционный лозунг «Вся власть - советам!»
Захваченный обаянием деклараций о всеобщем благоденствии, Кузьма Рудый вступил в партию большевиков, но через несколько месяцев понял, что «это партия беспорядков». Он был мудр и прозорлив, но эти слова впоследствии стоили жизни ему и его старшему сыну Сергею.
Дальнейшие трагические события привели к упразднению земства. На его развалинах возникли райисполкомы. Кузьму Осиповича приглашали и туда, но он считал, что там «порядка нет». Да и не желал он больше соприкасаться с политикой.
Более 25 лет отдав земской школе, в 1925 году он переходит на работу в Горзеленстрой. Трудно сейчас узнать, добровольной ли была эта смена статуса. Но деятельная натура Кузьмы Осиповича не позволила ему тихо уйти на покой. По его инициативе на месте бывшей торговой площади разбиваются скверы. И поныне это красивейшее место города, но мало кто сейчас  помнит их создателя. Из сада Кузьмы Осиповича в Горзеленхозе были заложены маточники декоративных деревьев и кустарников для озеленения уральских городов. Вскоре Горзеленхоз Нижнего Тагила стал направлять саженцы в Магнитогорск, Челябинск, Копейск, Касли. Саженцами, полученными и выращенными Кузьмой Осиповичем, стали  в тридцатые годы прошлого века активно озеленять улицы Нижнего Тагила, Верхней Салды, Алапаевска, Надеждинска (ныне г.Серова), Кушвы, Краснотурьинска, Карпинска.
В 1925-1927 гг.  Кузьма Рудый озеленил два новых сквера в Тагиле – Пионерский и Комсомольский. В 1935 г. он заложил из саженцев своего питомника сквер у памятника В. И. Ленину. Даже в годы войны – в 1942 г., из собственного сада Рудых отпущено 4000 деревьев и 1200 кустов для посадки на площадях и скверах. В 1944 г. при горзеленстрое заложен промышленный сад площадью 18 гектаров растениями из сада Рудых.
Лев Кузьмич Рудый.
Лев Кузьмич Рудый.
В тридцатые годы на весь Советский Союз прогремела невиданными доселе урожаями морозостойкая пшеница, выведенная самим Кузьмом Осиповичем.
В те же годы был выведен в соавторстве с Д.И.Казанцевым уральский сорт яблони «Кордик», ставшим родоначальником уральского плодоводства.
Кузьмой Осиповичем также были выведены такие сорта яблонь и груш, как Золотоплатиновый, Любимец Рудых, Память Копылову, Хризолитовое, Бриллиантовое, Доменное…

За успехи в выведении высокоурожайных и морозоустойчивых культур в 1937 году Кузьма Осипович был награжден грамотой и денежной премией от Наркома земледелия.
Но как постоянно бывало при Ленине и  Сталине, внезапно все оборвалось…
В ночь на 6 декабря 1937 года подъехал «черный ворон» и увез Кузьму Осиповича вместе со старшим сыном Сергеем. Были конфискованы два охотничьих ружья и порох. Естественно, в деле они указаны как орудия террора. 7 декабря, на следующий день (!!!), следствие по их делу было окончено, 9 декабря оба были приговорены к расстрелу, а 15 декабря приговор был приведён в исполнение. Обвиняемые ни в чем не сознались, в деле нет ни одного доказательства их вины. Родные, не зная, что отца и брата давно нет в живых, много лет напрасно писали в разные инстанции, пытаясь облегчит их участь.

Только при Н. С. Хрущеве отец и сын – Кузьма Осипович и Сергей Кузьмич Рудые были реабилитированы, но было уже поздно – безвинных людей, погибших в застенках сталинского НКВД уже не вернуть.
Благое дело отца и старшего брата, погибших от рук сталинских палачей, продолжил  Лев Кузьмич Рудый – в течение многих лет работал директором Нижнетагильского Горзеленхоза.
Лев Кузьмич с женой Валентиной Макаровной.
Лев Кузьмич Рудый с супругой Валентиной Макаровной.
Но он умер еще молодым в 1958 г., не пережив смерти своего старшего сына. В начале 60-х годов горисполком Нижнего Тагила решил затеять на месте сада Кузьмы Осиповича какую-то стройку и выселил семью Рудых из дома. То ли не выделили средства на финансирование стройки, то ли зарубили проект, но идея со стройкой заглохла. Часть дома власти разобрали, а другую – сожгли, голубую ель вырубили...
Рудые, а потом и краеведы Нижнего Тагила безуспешно обращались к администрации города с просьбами взять под охрану ценный сад.
Оставшись без ухода, сад одичал, но его яблони и груши продолжали одаривать своими плодами жителей близлежащих новостроек.
В 2012 г.  по личному распоряжению мэра г.Нижнего Тагила Валентины Павловны Исаевой уникальный сад Кузьмы Осиповича Рудого был варварски уничтожен под застройку строящийся подстанции ЛЭП несмотря на протесты общественности и обращение депутата Свердловской областной думы Андрея Альшевских. Правители города оказались такими же черствыми и бесчеловечными, как и сталинские палачи и их предшественники – советские чиновники-бюрократы. И вновь организаторы и участники преступления оказались безнаказанными.

Кажется,  все – навсегда пропал труд Кузьмы Осиповича Рудого…

Но выйдите на улицы уральских городов, оглянитесь вокруг – везде растут деревья и кустарники, радующие вас пленяющим ароматом своих красивых цветков, а осенью одаривающие целебными плодами и ягодами. В уральских садах растут и успешно плодоносят яблони, груши, сливы, вишни.
Как видим, суровый Урал превратился в цветущий сад прежде всему благодаря выдающемуся садоводу-мичуринцу Кузьме Осиповичу Рудому.

Давайте будем помнить о нем и бережно передавать память о великом человеке нашим детям, внукам, правнукам….

Оберегать каждый куст, каждое дерево, каждый сад от посягательств нелюдей!









Профессор Преображенский

Столовых, говорите, нет ни у кого в Москве? Так, так...)))))





     После разгона в январе 1918 года Учредительного собрания «профессиональные революционеры» не чувствовали себя больше в безопасности из-за враждебности рабочих и солдат Петрограда, поэтому им пришлось переехать из Петрограда в Москву.



       По прибытии в Москву большевистские вожди поселились в гостиницах «Националь» и «Метрополь», поскольку работы в длительное время необитаемом и по их же приказу обстрелянном из артиллерийских орудий Кремле были только начаты. Кремль после большевисткого обстрела, Чудов монастырь:



       Последствия большевицкого «майдана». Дом на площади у Никитских ворот:



       Но вскоре Ульянов, Бонч-Бруевич, Флаксерман и другие переехали в апартаменты, обустроенные поблизости от Совета народных комиссаров и Всероссийского центрального исполнительного комитета. Постепенно десяток административных зданий и кремлевские монастыри (Чудов и Вознесенский) были ими заселены. Ульянов и сотня других лиц стали обитателями фешенебельных квартир в здании, получившем название «рабоче-крестьянское правительство».
       Москва, погруженная во тьму, и только Кремль выделяется благодаря электрическому освещению – такая картина полностью соответствует реалиям гражданской войны и реалиям тех исключительных условий, в которых жили посреди всеобщего хаоса и нищеты «радетели народного блага».
       В Кавалерском корпусе высокопоставленные лица, такие, как Бронштейн, Енукидзе, Воровский, Цюрупа, Калинин, Джугашвили, Радек, Крестинский, Стучка, Фотиева, Бонч-Бруевич, всего 94 человека, занимали 73 комнаты, рядом с которыми находились небольшие помещения для обслуживающего персонала (69 человек). В Вознесенском монастыре также под одной крышей жили лица государственной важности и обслуга.
       Ульянов и Бонч-Бруевич на территории Кремля:



       Осенью 1920 г. это демократическое общежитие распространяется на 505 комнат, занятых семьями, из которых 56 принадлежат к высшей иерархии и 234 – к обслуживающему персоналу: домработницы, рабочие, техники, медицинский персонал и т.п., – принцип товарищества не помешал руководителям окружить себя слугами...
       Почти тысяча военных защищала территорию и жизнь гражданских обитателей Кремля, которых было 1112 человек. Построение личного состава 1-го Автобоевого отряда ВЦИК им. Свердлова:



       Члены партии (1082 чел.) и беспартийные (929 чел.), гражданские и военные работали бок о бок, спорили о политике, выясняли отношения друг с другом, разделяли заботы материальной жизни, здоровья и образования детей (259 чел.). Жили в коммунальном климате, не в коммуналке, а в маленьком закрытом городке.
       Ночное заседание большевиков в Кремле. Рисунок из московского музея им. В.И. Ленина:



       Из пяти ворот древнего Кремля только одни Троицкие были открыты, но посетителям непросто было пройти через них. Проверка удостоверений личности, бумаг и пропусков семи типов временами длилась очень долго. Душ и дезинфекция одежды, обязательные для некоторых категорий посетителей в годы гражданской войны, могли дополнительно задержать визитера.
       Именно на этой закрытой территории формировалась социальная среда, которая претендовала на то, чтобы представлять мифическую «власть рабочего и крестьянина». Консолидация этой среды происходила в значительной мере на основе жизненных банальностей. В самом деле, условия повседневной жизни улучшались внутри кремлевских стен и ухудшались за их пределами. В конфигурации, создавшейся в эти первые послереволюционные годы, вырисовывается контраст, заслуживающий внимания.
       Вначале Кремль почти не отличался от других территорий. Санитарные условия там были бедственными. Однако в течение двух лет всё изменилось, главным образом благодаря Лечебно-санитарному управлению, созданному 22 февраля 1919 г. по приказу Ульянова и Свердлова. Врач Я.Б. Левинсон, руководитель Лечсанупра, начал с обустройства двух комнат для дезинфекции, бань, механических прачечных и печи для сжигания отбросов, последней немецкой модели. По его распоряжению починили канализацию и водопровод, обустроили кладовые. После инспекции в декабре 1919 г. очистили кухню в здании Арсенала и обязали работников кухни покрывать головы и следить за чистотой фартуков.
       Плохо удавалось истребление крыс и мышей, организованное в несколько приемов. Девять укушенных солдат и десятки килограммов испорченных продуктов каждый год – эти жертвы вызвали наконец тревогу, и дело завершила решительная схватка, стоившая в 1922 г. тысячу золотых рублей. Довольно быстро обустроили всё необходимое для лечения болезней и поддержания здоровья. Так, в 1918 г. небольшой зал на десять кроватей заменили больницей на пятьдесят мест. Открыта была аптека, заработали лаборатория для анализов и зал комбинированных процедур (электротерапия, гидротерапия, рентген). Комплекс медицинских служб Кремля завершил первоклассно оборудованный зубной кабинет.
       И конечно, такой неизменный атрибут советской власти, как казенные дачи. В 1921 году двенадцать первых дач в Мамонтовке недалеко от Москвы приняли сто сорок служащих Совнаркома.
       Окончание гражданской войны в марте 1920 г. позволило приступить к капитальному ремонту многих апартаментов Кремля, поставить телефоны, меблировать столовые и кабинеты. Мебель поступала извне, но использовалось также кое-что из тех кремлевских реквизитов, которые не должны были использоваться, будучи под действием декрета о сохранении музейных ценностей. Так, Владислав Ходасевич отметил в своих мемуарах присутствие в квартире Луначарского дворцовой мебели, типичной для 80-х гг. XIX в.: «черная, лакированная, обитая пунцовым атласом». У Розенфельда его внимание привлекли «узкие фаянсовые чашки с раструбом кверху, с тонким золотым ободком и черным двуглавым орлом». «К чаю, как всем известно, такие не подаются: они служат для шоколада, – заметил Ходасевич. – Но возможно, что Розенфельдам только такие при дележе и достались», – а может, хозяева не знали этикета.
       Посуда, доставшаяся Иосифу Джугашвили:



       В 1923 г. Совнарком принял решение, помеченное как «совершенно секретное», предложить «обществу старых большевиков» чернильницы, подносы, подстаканники, тарелки, вилки, ножи, картины, канделябры, шахматы и т.д. Детали декора прошлого, так же как бывшие слуги, вновь принятые на работу Бонч-Бруевичем и Мальковым, вели к восстановлению определенной части прошлого. Кабинет Ульянова в Кремле:



       Но более всего «подрывной работе», которую могло вести прошлое, способствовал один аспект кремлевской жизни. Этот аспект касается питания. По прибытии в Кремль из Смольного, где они уже были лучше обеспечены продуктами, чем все остальные, представители высшей власти должны были получить приличествующее им обеспечение. Задача по материальному обеспечению жителей Кремля целиком легла на Управление делами Совнаркома. Архивы содержат много документов, свидетельствующих об этой стороне его деятельности. В поисках продуктов и предметов первой необходимости Управление делами обращалось к различным организациям. Так, например, 29 мая 1918 г. в письме, адресованном правителем канцелярии Совета М.В.Комаринцевым в Московский городской продовольственный комитет товарищу А.Б.Халатову: «Занятия в СНК ежедневно происходят до 2 часов ночи. Ввиду этого представляется крайне настоятельным предоставить в распоряжение столовой при Совете известное количество, как-то ветчины, птицы, консервов мясных, сыра и т.д.» Список продуктов, который просят у Правления Центрального рабочего кооператива, заканчивается пожеланием получить табак высшего сорта и 2000 папирос. По мере возможности, через некоторые организации (например, Хозяйственный отдел ЦИК), обеспечивают себя редкими продуктами, такими, как икра, вино, орехи, табак... Бронштейн вспоминал, что они с Ульяновым после захвата власти питались вдоволь кетовой икрой, и «этой неизменной икрой окрашены не в его только памяти первые годы революции».
       За обувью, одеждой, часами и др. обращаются в Госпродукт. У частных торговцев по вольным ценам покупали только в порядке исключения. Эти хлопоты объясняются дебатами, в особенности горячими с весны 1918г., между сторонниками «продовольственной диктатуры рабочего класса и беднейшего крестьянства» (а на деле – монополии Наркомпрода) и защитниками некоторой свободы частной торговли. Вторую тенденцию выражали местные власти Москвы и возглавляемая Розенфельдом комиссия, состоящая из коммунистов ВЦИК, ВСНХ и кооперативов. Они противостояли диктатуре и монополии на распределение, которых Народный комиссариат продовольствия, при поддержке Совнаркома, требовал исключительно для себя. Отношения между всеми этими органами власти были напряженными, и поэтому следовало действовать дипломатично и щадить самолюбие товарищей.



       20 августа 1918 года Ульянов распоряжается из Кремля: «Необходимо ковать железо пока горячо и, не упуская ни минуты, организовать бедноту в уезде, конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков из кулаков, мобилизовать и вооружить бедноту при надежных вождях из нашего отряда, арестовать заложников из богачей и держать их, пока не будут собраны и ссыпаны в их волости все излишки хлеба. Телеграфируйте исполнение...» (Ленин, ПСС, т. 50, с. 160).



       В 1919 г. дебаты ослабевают, частные торговые заведения (не только лавки и магазины, но и рестораны, закусочные, частные столовые и даже уличные торговцы) муниципализируются, национализируются, закрываются или запрещаются, и продовольственная диктатура в отношении городского частника все определеннее превращается в реальность. Колебания и щепетильность, которые ощущаются в документах 1918г., уступают место «требованиям». Управление делами СНК лучше очерчивает круг своих поставщиков. В 1920 г. оно может даже рассчитывать на свой собственный совхоз «Красный луч». Состав пайков становится разнообразнее, а цены ниже. За пайки удерживают деньги, но меньше их стоимости. Большинство служащих УД СНК платят примерно одинаково, в то время как такие видные деятели, как Ульянов, Бонч-Бруевич, Фотиева и другие, платят больше, но дифференцированно. Несмотря на улучшение организации снабжения, трудности с продовольствием остаются значительными. Лица, ответственные за снабжение, продолжают тратить массу энергии, чтобы обеспечить поставку продуктов.
       Состояние снабжения требует от обитателей Кремля очень активного участия в ежедневных проблемах: им приходится постоянно следить за тем, чтобы их имя фигурировало в нужном списке, добиваться каких-нибудь подписей, выражать в письменной форме просьбы о малейших нуждах, беспокоиться об ответах, пользоваться случаем для покупки или получения чего-то, отстаивать свои права или интересы, следить за порядком распределения, бороться против воровства продуктов в столовых и на складах и т.п. Одним словом, суетиться. При этом мелочные и завистливые изнуряли себя пересудами о разнице в пайках...



       В действительности разница эта была невелика. Списки привилегированных пайков (июль-август 1922 г.) начинались с имени Ленина, единственного щедро наделяемого (3,2 кг сахара и 1,6 кг масла). За ним следовали фамилии секретарей и служащих канцелярий, которые все получали примерно одинаковое количество продуктов (500 г сахара и 100 г масла). Число людей в этих списках варьировалось, в зависимости от продуктов, от 100 до 200 чел. В отличие от этой группы, другие жители Кремля, более тысячи, получали менее значительные, но регулярные пайки. Продуктовые нормы не сильно отличались по категориям служащих: например, осенью 1922 г. по Управлению делами 5 фунтов сала, та же норма в Сануправлении Кремля и на транспортных базах. На конной базе иногда выдавали больше, 7 фунтов сала, 7 фунтов колбасы. Нормы на солонину и колбасы были немного выше в Управлении делами (6 фунтов против 4 фунтов в Санупре). При этом необходимо заметить, что в 1921—1922 годах ещё шла гражданская война и в СССР был массовый голод, по официальным данным унесший жизни около 5 миллионов человек.



       Если внутри Кремля раздавали всем пусть не совсем равно, но достаточно, то весь Кремль по сравнению с окружающим его московским миром был благодатным оазисом. Кремль сильно отличался от пяти Домов Советов (гостиницы «Националь» и «Метрополь» и три больших здания в центре Москвы), где жили работники центральных учреждений. Их столовые и пайки были несравнимо хуже, чем кремлевские.
       Вот, например, что рекомендовали председателю ВЧК Дзержинскому кремлёвские врачи: «1. Разрешается белое мясо – курица, индюшатина, рябчик, телятина, рыба; 2. Черного мяса избегать; 3. Зелень и фрукты; 4. Всякие мучные блюда; 5. Избегать горчицы, перца, острых специй».
       А вот меню товарища Дзержинского:
«Понед. Консомэ из дичи, лососина свежая, цветная капуста по-польски;
Вторн. Солянка грибная, котлеты телячьи, шпинат с яйцом;
Среда. Суп-пюре из спаржи, говядина булли, брюссельская капуста;
Четв. Похлебка боярская, стерлядка паровая, зелень, горошек;
Пятн. Пюре из цв. капусты, осетрина, бобы метрдотель;
Суббота. Уха из стерлядей, индейка с соленьем (моч. ябл., вишня, слива), грибы в сметане;
Воскр. Суп из свежих шампиньонов, цыпленок маренго, спаржа».
       Осенью 1920 г. четыре кремлевские столовые (Совнарком, ВЦИК, ЦК партии, Коминтерн) обслуживали жителей Кремля, но также много других высокопоставленных лиц, проживавших не в его стенах. Так, столовая ВЦИКа не отказывала служащим Арсенала и Военного училища и принимала товарищей из Социалистической академии, Рабоче-крестьянской инспекции, архивов, гаража Совнаркома и Комиссариата по национальностям.
       В январе 1921 г. в одном из отчетов Енукидзе констатировал, что качество пиши в этой столовой снизилось из-за большого количества клиентов (четыре тысячи вместо пятисот человек). В столовой Совнаркома обнаруживается та же тенденция (в феврале 1921 г. служащим Совнаркома отпустили 463 обеда против 270, отпущенных командировочным). Однако, несмотря на то что официальная инспекция отмечает снижение качества, меню этих столовых оставалось очень богатым для того времени. В нем можно найти большой выбор мяса, птицы, рыбы, овощей, масло, яйца, крупы, деликатесные продукты, такие, как икра, колбаса и редкая рыба. Столовая Совнаркома снабжалась лучше всех, за ней шла столовая Коминтерна, столовые ВЦИКа и ЦК принадлежали к третьей категории.
       В Домах Советов пайки были бедными, люди часами стояли в очереди, чтобы получить самые простые продукты: хлеб, сахар, муку, сельдь, сушеные фрукты и леденцы. Эти продукты поставлялись нерегулярно, и столовые не спасали от жизни впроголодь. В столовой «Метрополя» подавали несъедобные блюда, в третьем Доме Советов столовая была наказана за очень плохое качество еды. В отеле «Националь» условия были относительно приемлемыми.
       В конечном счете питание в кремлевских столовых было вне конкуренции. Все стремились получить туда доступ всеми возможными способами. Разрыв, существующий между положением привилегированных обитателей Кремля и представителями власти, живущими вне этого вожделенного места, порождал зависть и ненависть.
       Эти сильные чувства, так же как повседневные хлопоты, ссоры и заботы о пропитании, становились навязчивыми, мысли о еде не шли из головы. Большая часть кремлевских жителей билась за то, чтобы увеличить свой скудный паек. Среди тех, кого как будто бы можно было считать достаточно обеспеченными, одни, например Енукидзе, искали прибавки, с тем чтобы предложить своим гостям лакомые кусочки, которые те не могли попробовать в другом месте. Другие, как Розенфельд, напротив, скрывали от гостей богатство совнаркомовских пайков. Ходасевич рассказывает, что у Розенфельдов его угощали тонкими ломтиками черного хлеба, едва-едва смазанного топленым маслом, и грязными кусочками сахара, получившими название «игранного сахару» из-за того, что покупался он у красноармейцев, которые им расплачивались, играя друг с другом в карты. «Скудостью угощения хотели нам показать, что в Кремле питаются так же, как мы».
       Документы свидетельствуют о том, что пайки, получаемые Ульяновым, не были аскетическими. Несмотря на этот хорошо известный в его среде факт, вокруг его частной жизни ходили легенды. Одна из них особенно знаменита, поскольку ее многократно рассказывали по радио в дни годовщин «вождя мирового пролетариата», особенно в 1970-е гг., во время празднования столетия со дня его рождения. Якобы в 1919 г. его сестра и жена попросили домработницу приготовить именинный пирог для Владимира Ильича из пшена, полученного по пайку. Но яиц не оказалось. Домработнице, однако, удалось раздобыть два яйца... Узнав эту историю от своих смеющихся женщин, Ленин, к их удивлению, рассердился: «Ничего не надо искать, и просить не надо, зачем яйцо неположенное!» Легенда эта облегчает совесть и, главное, распространяет за пределами Кремля желаемый, но далёкий от реальности образ вождя, а заодно и всех его кремлёвских близких и соседей.
       Личные вещи Ульянова – пиджак (шерсть, шёлк), шляпа (фетр, репс, шёлк), дорожный саквояж (кожа, сукно, сталь), ботинки (кожа, х/б ткань, металл) :



       Кремль и пять Домов Советов вмещали в себя центральную власть, которая за два-три года становится закрытым миром. Внутри него происходит формирование иерархии, обозначенной главным образом продовольственными пайками. Со стороны этот мир кажется вполне единым и однородным, так как о нём судят в соответствии с одним точным и суровым критерием: «закормленный» – и это несмотря на камуфляж пайков и других льгот, иерархию их распределения и аскетические легенды.
       Персональные автомобили членов ВЦИК (первые «персоналки»):



       Проводят эту демаркационную линию нищета и голод, царящие в стране. В старинном Кремле и в ближайшем окружении власть усиливается и сплачивается вокруг снабженческой «кормушки». Внутри частная жизнь смешивается с публичной. Можно думать, что внешний облик комиссара в кожанке, запечатленный памятью, кинохроникой и живописью, был создан на складе Кремля, куда с неизвестных дорог пригнали вагон кожаных комплектов.





     Правительство «нового типа», при посредстве Управления делами, занималось хозяйственными вопросами, столь же бесчисленными, сколь и невероятными: починить часы, сфотографироваться, сходить в театр, поехать на трамвае... Кажется, ни поесть, ни одеться, ни сделать еще что-то в частной жизни было невозможно без обязательного заявления-прошения на имя Бонч-Бруевича, то есть захода в жизнь общественную.
       Всё ли оправдывают обстоятельства? Конечно, их надо учитывать, потому что они изолировали большевицкую верхушку во враждебном окружении. Однако с 1922 г. наметился экономический подъем, развитие рыночных отношений, и можно было бы изменить порядок жизни. Несмотря на это, вследствие отмены натуральной зарплаты целиком на денежное обеспечение не перешли. Возник Объединенный Кремлевский кооператив, насчитывающий двадцать тысяч членов из всех органов центральной власти. Его задача заключалась в том, чтобы обеспечивать, как и прежде, хорошее продовольственное снабжение по специальным ценам. Со всей очевидностью, это предприятие помогало политическому руководству не только материально, оно давало основание чувствовать себя в сомкнутых рядах своих людей. Под грифом «Совершенно секретно» могли идти такие, например, постановления СНК: «Отпустить за счет резервного фонда СНК параграфом Особо-последним по смете Управления делами СНК на квартал январь-март 2 миллиона рублей выпуска 1923 г. на содержание столовой и на лечебную помощь». Таким образом, установившаяся в старинном Кремле схема специализированной «кормушки» оказалась приемлемой для большевиков вне зависимости от обстоятельств.




Профессор Преображенский

23 января 1775 г. в на Болотной площади в Москве свершилась казнь Емельяна Пугачева.




Пугачев Емельян Иванович (1740/или 1742/ – 1775), донской казак, хорунжий, предводитель восстания 1773–1775, ранее участник Семилетней (1756–1763) и русско-турецкой (1768–1774) войн. Под именем "Императора Петра III"; поднял восстание яицких (уральских) казаков в августе 1773 г., которое превратилось в самую крупную "крестьянскую (гражданскую) войну" в истории дореволюционной России. Причиной ее стала внутренняя политика Екатерины II, направленная на расширение вольностей дворянства (оно было освобождено от обязательного несения воинской службы) при усилении закрепощения крестьянства, превращенного в личную собственность дворян.

Жесткий курс стал проводиться правительством и в отношении казачества. В Донском, Волжском, Терском и Яицком казачьих войсках вводилось "регулярство" с постоянной и обременительной для казаков службой, постепенной ликвидацией старинных казачьих прав. Имея такие оправданные причины для протеста, восставшие, однако, выступили как буйная разрушительная анархическая сила, не имевшая положительной программы, грабившая мирное население (как можно было Пугачеву удержать от этого тысячи своих сподвижников, преступивших закон и упоенных безнаказанностью?) и сокрушавшая на своем пути все государственные структуры и устои: «бунт безсмысленный и безпощадный» (А.С. Пушкин. "Капитанская дочка"). Так что правительственные войска, отправленные на подавление восстания, выполняли свой долг и карали бунтовщиков с чистой совестью (в подавлении принимал участие А.В. Суворов). Следует заметить, что мастеровые и работные люди 43 заводов Урала и Прикамья отказались поддержать восстание.

Войско Пугачева насчитывало до 100 тысяч человек, включая национальные меньшинства Урала и Поволжья (башкиры, татары, калмыки, удмурты, марийцы, чуваши, мордва и казахи). Численность населения восставших районов превышала 250 тыс. чел. Первый этап войны (сентябрь 1773 – март 1774) закончился взятием восставшими Татищевой крепости и неудачей при осаде Оренбурга. На втором этапе (март 1774 – июль 1774) восставшие продвинулись в районы горного Урала, башкирские степи (где силы Пугачева были пополнены башкирами под командованием Салавата Юлаева), подошли к Казани и взяли ее. Третий период войны (июль 1774 – конец 1775) начался переходом восставших через Волгу. Рассылая популярные в крестьянстве освободительные "царские манифесты и указы", Пугачев захватил Пензу, Саранск, Алатырь, Курмыш, пытался в азарте двинуться на Москву, но был остановлен правительственными войсками и отступил на юг. Этот третий период был самым массовым по размаху и самым слабым по организации, так как от Пугачева отошла значительная часть казачества. Окончательно он был разбит и схвачен под Царицыным, содержался под следствием в Яицком городке, Симбирске, затем направлен в клетке в Москву.

На суде был приговорен к смертной казни вместе с Перфильевым, Шигаевым, Подуровым и Терновым. Сцену казни Емельяна Пугачева приводит А.С. Пушкин в своей книге "История Пугачева" на основании изученных документов:

«Пугачев и Перфильев приговорены были к четвертованию; Чика – к отсечению головы, Шигаев, Падуров и Торнов – к виселице; осьмнадцатъ человек – к наказанию кнутом и к ссылке на каторжную работу. Казнь Пугачева и его сообщников совершилась в Москве 10 января 1775 года. С утра безчисленное множество народа столпилось на Болоте, воздвигнут был высокий намост. На нем сидели палачи и пили вино в ожидании жертв. Около намоста стояли три виселицы. Кругом выстроены были пехотные полки. Офицеры были в шубах по причине жестокого мороза. Кровли домов и лавок усеяны были людьми; низкая площадь и ближние улицы заставлены каретами и колясками. Вдруг все заколебалось и зашумело; закричали: везут, везут! Вслед за отрядом кирасир ехали сани с высоким амвоном. На нем с открытою головою сидел Пугачев, насупротив его духовник. Тут же находился чиновник Тайной экспедиции. Пугачев, пока его везли, кланялся на обе стороны. За санями следовала еще конница и шла толпа прочих осужденных. Очевидец (в то время едва вышедший из отрочества, ныне старец, увенчанный славою поэта и государственного мужа) описывает следующим образом кровавое позорище [т.е. зрелище]:

"Сани остановились против крыльца лобного места. Пугачев и любимец его Перфильев в препровождение духовника и двух чиновников едва взошли на эшафот, раздалось повелительное слово на караул, и один из чиновников начал читать манифест. Почти каждое слово до меня доходило. При произнесении чтецом имени и прозвища главного злодея, также и станицы, где он родился, обер-полицеймейстер спрашивал его громко: «Ты ли донской казак, Емелька Пугачев?» Он столь же громко ответствовал: «Так, государь, я донской казак Зимовейской станицы, Емелька Пугачев». Потом, во все время продолжения чтения манифеста, он, глядя на собор, часто крестился, между тем как сподвижник его Перфильев немалого роста, сутулый, рябой и свиреповидный, стоял неподвижно, потупя глаза в землю. По прочтении манифеста духовник сказал им несколько слов, благословил их и пошел с эшафота. Читавший манифест последовал за ним. Тогда Пугачев сделал с крестным знамением несколько земных поклонов, обратясь к соборам, пoтoм с уторопленным видом стал прощаться с народом; кланялся во все стороны, говоря прерывающимся голосом «Прости, народ православный; отпусти, в чем я согрубил пред тобою; прости, народ православный!» При сем слове экзекутор дал знак: палачи бросились раздевать его; сорвали белый бараний тулуп, стали раздирать рукава шелкового малинового полукафтанья. Тогда он сплеснул руками, повалился навзничь, и в миг окровавленная голова уже висела в воздухе..."

Палач имел тайное повеление сократить мучения преступников. У трупа отрезали руки и ноги, палачи разнесли их по четырем углам эшафота, голову показали уже потом и воткнули на высокий кол. Перфильев, перекрестясь, простерся ниц и остался недвижим. Палачи его подняли и казнили так же, как и Пугачева. Между тем Шигаев, Падуров и Торнов уже висели в последних содроганиях... В сие время зазвенел колокольчик; Чику повезли в Уфу, где казнь его должна была совершиться. Тогда начались торговые казни; народ разошелся: осталась малая кучка любопытных около столба, к которому, один после другого, привязывались преступники, присужденные к кнуту. Отрубленные члены четвертованых мятежников были разнесены по московским заставам и несколько дней после сожжены вместе с телами. Палачи развеяли пепел. Помилованные мятежники были на другой день казней приведены пред Грановитую палату. Им объявили прощение и при всем народе сняли с них оковы.

Так кончился мятеж, начатый горстию непослушных казаков, усилившийся по непростительному нерадению начальства и поколебавший государство от Сибири до Москвы и от Кубани до Муромских лесов. Совершенное спокойствие долго еще не водворялось. Панин и Суворов целый год оставались в усмиренных губерниях, утверждая в них ослабленное правление, возобновляя города и крепости и искореняя последние отрасли пресеченного бунта. В конце 1775 года обнародовано было общее прощение и повеление все дело предать вечному забвению. Екатерина, желая истребить воспоминание об ужасной эпохе, уничтожила древнее название реки, коей берега были первыми свидетелями возмущения. Яицкие казаки переименованы были в уральские, а городок их назвался сим же именем. Но имя страшного бунтовщика гремит еще в краях, где он свирепствовал. Народ живо еще помнит кровавую пору, которую так выразительно прозвал он пугачевщиною» (А.С. Пушкин. "История Пугачева". ПСС. Т. 9. С. 79—80).

+ + +

Таким образом, главной причиной восстания столь обширных масс народа против государственной власти стало то, что после ответственной перед Богом монархии Московской Руси, в результате петровских реформ сформировалась абсолютистская эгоистично-сословная монархия западного типа, перенявшая также и западную крепостническую систему (каковой ранее на Руси не было). В Пугачевском бунте проявились многие типичные черты русского характера, особенно ярко выразившиеся у казаков: неприятие социальной несправедливости (выступили ведь поначалу за "законного русского царя Петра III"), свободолюбие, храбрость, находчивость, широта размаха, а вследствие забвения христианских заповедей – безудержность в разгуле, коварство, мстительность и жестокость, антингосударственность. На следствии Пугачев держал себя гордо и объяснял свою попытку наступления на Москву, бравируя: «Вить все-де я смерть заслужил, так похвальней быть со славою убиту!»

Но все же он проявил и способность к христианскому покаянию перед смертью. На суде на вопрос: «Имеешь ли чистосердечное раскаяние во всех содеянных тобою преступлениях?» – Пугачев ответил: «Каюсь Богу, всемилостивейшей Государыне и всему роду христианскому». Утром 10 января в камеру Пугачева явился протопоп Казанского собора Феодор, исповедал и причастил смертника. (Руководивший судом и казнью Вяземский сообщил потом о других смертниках: «Перфильев и Шигаев толиким суеверием и злобою заражены, что и после увещевания от священника не согласились приобщиться».) В последние минуты жизни, на лобном месте, раб Божий Емельян попросил прощения у народа, поклонившись ему во все стороны – это является самым впечатляющим в его казни и должным образом, по-русски, венчает весь его кровавый «русский бунт безсмысленный и безпощадный».

Профессор Преображенский

Анатолий Солоницын и фильм "Андрей Рублев".






В этом году исполняется 50 лет с момента, когда легендарная картина Андрея Тарковского «Андрей Рублёв» вышла в ограниченный прокат. И 30 лет – как этот фильм в кинотеатрах увидел широкий зритель.

Главную роль сыграл в этом фильме выдающийся советский драматический артит Анатолий Солоницын.

Немногие знают, что Анатолий Солоницын начал свою творческую карьеру в моем родном городе - в Свердловске (Екатеринбурге).

Дочь актера - Лариса Анатольевна Солоницына, родившись в Свердловске, в настоящее время живет в Москве и работает директором Государственного музея кино.

Лариса Анатольевна вспоминает:

– Судьбоносность Свердловска исключить из жизни нашей семьи никак нельзя, – рассказывает Лариса Солоницына. – Бабушка с дедом переехали сюда во время эвакуации, но, когда война закончилась, поняли, что в этом городе им хорошо, и остались. Именно здесь папа и познакомился с моей мамой – Ларисой. Она ходила в театральный кружок при Свердловском драмтеатре, который вёл Анатолий Солоницын.

Анатолий Солоницын с маленькой дочкой Ларисой. Фото: неизвестный фотограф

Ходят легенды о том, как Анатолий Солоницын не смог поступить в ГИТИС четыре раза, а потом вдруг принял решение приехать в Свердловск. Когда распутываешь клубок жизненных перипетий актёра, понимаешь, что его судьба была интереснее всех слухов и легенд.

– Папа вообще не поступил ни в один крупный столичный вуз, – вспоминает Лариса Анатольевна. – Ему везде говорили, что он абсолютно профнепригоден. Что было не так? У него была очень своеобразная внешность – не актёрская в традиционном понимании. Недостаточно хорошая дикция. Но он был невероятно увлечённым и целеустремлённым человеком. И несмотря ни на что, своего добивался.

После третьего провала в ГИТИСе телеграммой в Свердловск его вызвал брат – Алексей Солоницын, который учился здесь на факультете журналистики. Вот что Алексей писал в своих воспоминаниях о том периоде жизни знаменитого брата:

«Тогда при Свердловском драмтеатре открывалась студия, – вспоминает Алексей. – Там были актёры, о которых уже при жизни ходили легенды – Борис Ильин, Константин Максимов. Но и здесь после третьего тура конкурса комиссия сомневалась, брать Толю или нет. Но всё же приняли. Он учился не только в театре. Всё свободное время он был или с нами, студентами журфака, или с консерваторскими – они дружили курсами. Он оказался в среде, где жили и бредили литературой, театром, музыкой… Всё это оказало на него большое влияние».

Семья Солоницыных. На заднем плане слева молодой Анатолий, а справа его брат – Алексей. Фото: неизвестный фотограф

А затем Анатолия Солоницына как лучшего ученика студии взяли в театр. Так сбылась его мечта – он стал профессиональным актёром. Его стали вводить на эпизодические роли во многие спектакли – от комедийных – Четверга в «Белоснежке» – до партийных героев. Но главных, знаковых ролей всё не было, и он начал угасать. Тогда учителя Солоницына по студии дали ему роль Ивана Петровича в «Униженных и оскорблённых» по Достоевскому. В этой постановке он показал себя как блистательный психологический актёр, каким мы увидим его у Тарковского.

Путь Солоницына к первому их с Андреем Тарковским совместному фильму был ещё тернистее, чем путь этого актёра в театр. Его заметил молодой режиссёр Глеб Панфилов и позвал на Свердловскую киностудию сняться в дебютном для них обоих фильме – короткометражке под названием «Дело Курта Клаузевица».

– Когда съёмки фильма закончились, Толя вернулся в театр, а там серьёзных ролей всё не было, – вспоминает Алексей Солоницын. – И он затосковал по серьёзной работе. В это время на страницах журнала «Искусство кино» выходит сценарий «Андрей Рублёв». Помню, он меня просто ошеломил. Я в это время был в командировке в Свердловске и поделился впечатлением с Толей. Он мне говорит: «А если взять да и поехать в Москву? Заявиться к ним: мол, сделайте хотя бы пробу. Ведь это роль, за которую не жалко и жизнь отдать. Не веришь?» Я сразу даже не нашёлся, что ответить…

– Я вообще не понимаю, откуда у него – провинциального на тот момент актёра – было столько смелости и даже наглости, чтобы прочитать сценарий, увидеть себя в этой роли, поехать в Москву и доказывать режиссёру, что он может её сыграть, – говорит Лариса Анатольевна. – Тем более, когда режиссёр – Андрей Тарковский. Это какая-то невероятная уверенность в себе и ясное целеполагание. Он знал, что так должно было быть. Тут и везение, и обстоятельства, и друзья. Потому что встречу с Тарковским ему организовал опять же Глеб Анатольевич Панфилов.

Кадр из фильма «Андрей Рублёв». Режиссёр А. Тарковский

Но сначала были фотопробы, и удачные – тогда уже стало ясно, что встреча может состояться. Потом три кинопробы и мучительное ожидание. Позже Анатолию Солоницыну расскажут, что играл он слишком театрально, но режиссёр увидел точное соответствие душевного склада актёра и персонажа. Однако весь худсовет был против утверждения Солоницына на роль. Даже Михаил Ромм уговаривал Тарковского отказаться от выбора. Тогда режиссёр взял все фотопробы и поехал к реставраторам и специалистам по древнерусскому искусству. Он разложил перед ними снимки разных актёров и спросил: «Который из них Рублёв?» Они указали на Солоницына…

Так Анатолий Солоницын покинул Свердловск, чтобы стать любимым актёром, талисманом Андрея Тарковского и одним из лучших артистов в истории отечественного кинематографа.

Режиссёр Андрей Тарковский с Анатолием Солоницыным обсуждают роль на съёмочной площадке. Фото: неизвестный фотограф

Из личного дневника Анатолия Солоницына, апрель 1982 года:

"Надежность – это то качество, которое я стал более всего ценить в людях. У человека должна быть определённость, мне важно знать, какой позиции он держится…

И ещё… Если всё большее количество людей будет утверждать нравственный идеал, Земля будет более и более прекрасной. Это так важно…"

Кадр из фильма «Андрей Рублёв». Режиссёр А. Тарковский